16th
Ли Маршалл. В вашем заключительном слове на недавнем симпозиуме,
посвященном будущему книги, вы отметили, что “конец гутенберговой
галактики”, провозглашенный Маклюэном, есть, в сущности, парафраз мрачного
пророчества из “Собора Парижской Богоматери” Виктора Гюго, когда, сравнивая
книгу со своим обожаемым собором, Фролло говорит: “Ceci tuera cela” (“Она
это убьет”) — книга убьет собор, алфавит убьет икону. Произошло это?
Умберто Эко. Собор утратил некоторые свои функции, многие из
которых были переданы телевидению. Но он же принял на себя и новые функции.
Я тысячу раз писал про то, что фотография взяла на себя главные функции
живописи: запечатление человеческих образов. Но она тем самым не убила
живопись, вовсе нет. Она освободила ее, позволила пойти на риск. Причем
художники и по ею пору могут писать портреты, это им не возбраняется.
Умберто Эко в интервью журналу “Вайрд”, 1997 год.
